В Сан-Диего за закрытыми дверями конференц-зала старший психолог-исследователь Роберт Эпштейн выступал перед пятнадцатью экспертами в области нейронауки и физики. Он начал выступление не с графиков или массивов данных. Он начал со сна о своей матери, которая пикировала на летающем автомобиле по кампусу Гарварда. Для Эпштейна этот бредовый ночной полет стал идеальной метафорой для его радикальной теории — Нейронной трансдукции (NTT). Об этом сообщает Popular Mechanics.
![]()
Фото из открытых источников / © GigaChat
Эпштейн предполагает, что человеческий мозг — это не компьютер, генерирующий собственный код. Он функционирует как биологический трансдьюсер (устройство, преобразующее одну форму энергии или сигнала в другую) — точно так же, как глаз превращает свет в сигналы, а ухо переводит колебания воздуха в звук. Мы — приёмники. Согласно NTT, около 50 тысяч лет назад генетическая аномалия позволила мозгу одного младенца сформировать «оптимальное соединение» с тем, что Эпштейн условно называет «ОС», или Другой стороной. Этот внезапный апгрейд решил знаменитую проблему Дарвина об «интеллектуальном скачке»: почему анатомически современные люди тысячелетиями сидели без дела, прежде чем внезапно взорваться искусством, языком и абстрактным мышлением. Если бы эта связь давала преимущество в выживании, она распространилась бы по популяции со скоростью лесного пожара.
Гипотеза пытается выстроить единую систему для объяснения порядка девяноста различных и никак не связанных между собой феноменов. В рамках концепции Эпштейна обычное сознание — это двусторонний канал. Сны — это искаженные входящие трансляции от ОС, что объясняет их часто абсурдную логику повествования. Гениальность, в свою очередь, представляет собой сигнал высокой пропускной способности с низким уровнем искажений. Шизофрения может быть результатом работы приемника, улавливающего слишком много статических помех. Список расширяется до пограничных территорий, включая телепатию и общение с умершими. Для картирования этих взаимодействий Эпштейн и исследователь Лянчэн Чжао разработали схемы гипотетических каналов между мозгом и внешним источником, варьируя такие свойства, как полоса пропускания и уровень искажений.
Можно ли проверить метафизическое радио?
Скептики в зале быстро нашли слабые места в концепции. Профессор неврологии Кеннет Косик из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, признал интерес к идее, но провел жесткую границу.
«Я бы сказал, что это не доказательство. Я бы назвал это феноменологией», — заявил он.
Без математической модели, утверждал Косик, идея остается лишь набором слов. Однако экспериментальные пути уже намечаются. Алиссон Муотри из Калифорнийского университета в Сан-Диего планирует использовать органоиды человеческого мозга — трехмерные ткани, выращенные из стволовых клеток, — чтобы посмотреть, разорвет ли блокировка определенных электромагнитных полей предполагаемую связь. Майанк Мехта из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе уже построил лабораторию, полностью экранированную от внешних помех, чтобы наблюдать, как слабые энергетические поля влияют на живые дендриты.
Эпштейн признает, что прыжок от естественного отбора к межпространственному приему огромен. Но он указывает на историю для подтверждения своих слов. Отто Лёви, лауреат Нобелевской премии, задумал эксперимент, доказавший химическую передачу нервных импульсов, исключительно во сне, который он едва смог расшифровать по собственным записям.
«Если NTT верна... то один из нас когда-нибудь сможет претендовать на эту премию», — сказал Эпштейн исследователям.
Для него оставаться в неведении относительно нашего собственного оборудования неприемлемо; что бы ни находилось на Другой стороне, оно шлет нам контент еще с каменного века.
***
Предположение, будто наш разум лишь улавливает сигналы, подобно радиоприемнику, будоражит философов уже много веков. В XVII веке Готфрид Лейбниц сравнивал восприятие с «монадой», которая не имеет окон, но отражает состояние всей Вселенной. В XX веке нейробиолог Джон Экклз, лауреат Нобелевской премии, также придерживался дуалистического интеракционизма, полагая, что материальный мозг взаимодействует с нематериальным «психоном».
Рене Декарт веками ранее указывал на шишковидную железу как на точку контакта между телом и душой, что перекликается с интересом Эпштейна к этой крошечной структуре мозга.
